05.07.2020 Приходской листок

вкл. вкл. . . Просмотров: 90

Приход храма св. равноап. великого князя Владимира

Храм иконы Божией Матери «Державная»

ПРИХОДСКОЙ ЛИСТОК  

 

 

№ 07 (99) Июль 2020

 

Рождество честного славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна

 

     – великий праздник, отмечаемый 7 июля (24 июня). Мы вспоминаем, как у престарелых родителей - праведных иудейского священника Захарии и его жены Елизаветы родился будущий великий пророк. Об этом событии повествует 1-я глава Евангелия от Луки. Иоанн был последним Пророком, предсказывавшим пришествие Мессии, который освободит народ Израиля. (Ещё будучи в утробе, Иоанн предсказал Мессию своей матери (Лк. 1:41-45)).

     Иоанн Он вы­рос и жил в пу­стыне аскетом, и в 30 лет был при­зван Богом к про­по­ве­ди ев­рей­ско­му на­ро­ду, чтобы ду­хов­но при­го­то­вить его к при­ня­тию ожи­да­е­мо­го Мес­сии (Хри­ста). Его про­по­ве­дь – призыв к особенному, по сравнению с ветхозаветным, покаянию: нужно обратиться к Богу, поскольку Царство Его уже близко. Царство - новое, мессианское, устроенное Христом. Всякая нечистота, грех и неумеренность - как изъяны на жизненном пути - должны быть изгнаны из сердец человеческих, чтобы те могли встретиться с Богом. Иудеи приходили к Иоанну, «исповедуя грехи свои» (Мф. 3:6). Результатом покаяния должны стать добрые дела: «сотворите же достойный плод покаяния» (Мф. 3:8). Так Иоанн, ближайший предшественник  Христа, готовил Ему путь, поэтому его назвали Предтечей. По вы­ра­же­нию од­ной цер­ков­ной мо­лит­вы, Про­рок Иоанн был свет­лой утрен­ней звез­дой, ко­то­рая сво­им блес­ком пре­вос­хо­ди­ла си­я­ние всех дру­гих звезд и пред­ве­ща­ла утро бла­го­дат­но­го дня, осве­ща­е­мо­го ду­хов­ным Солн­цем Хри­стом (Мал. 4:2).

     Внешняя форма, избранная Иоанном для пожелавших обратиться к Богу - священное омовение (окунание), погружение в воду, в русской церковной традиции названное «крещением». Кре­ще­ние Иоан­на «в покаяние» не бы­ло еще бла­го­дат­ным та­ин­ством хри­сти­ан­ско­го Кре­ще­ния. Смысл его за­клю­чал­ся в ду­хов­ном при­го­тов­ле­нии к при­ня­тию бу­ду­ще­го Кре­ще­ния «Духом Святым и огнем» (Мф. 3:11). Ко­гда ожи­да­ние Мес­сии до­стиг­ло выс­шей сте­пе­ни, при­шел к Иоан­ну на Иор­дан кре­стить­ся и Гос­подь Иисус Хри­стос. Поэтому Иоанн назван Крестителем. По­лу­чив от­кро­ве­ние о Хри­сте, Иоанн го­во­рил на­ро­ду о Нем: «Вот Аг­нец Бо­жий, ко­то­рый бе­рет на Се­бя гре­хи ми­ра». Услы­шав это, двое из уче­ни­ков Иоан­на при­со­еди­ни­лись к Иису­су Хри­сту - апо­сто­лы Иоанн (Бо­го­слов) и Ан­дрей (Пер­во­зван­ный). Кре­ще­ни­ем Спа­си­те­ля Иоанн за­вер­шил и как бы за­пе­чат­лел свое про­ро­че­ское слу­же­ние.

     Иоанн Креститель - самый почитаемый христианский святой после Богородицы. Об этом свидетельствует и сам праздник в честь его рождения. Слово «рождество» в названиях других православных праздников встречается только дважды – Рождество Христово и Рождество Пресвятой Богородицы. Иоанн, по материнской линии родственник Иисуса Христа,  родился на 6 месяцев раньше Него. Дата Рождества Христа близка к зимнему солнцестоянию (солнцевороту), а Рождества Иоанна – к летнему. После первого длина светового дня возрастает, а после второго – уменьшается, по аналогии со словами Иоанна: «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3:30). 

     Народно-христианский вариант имени Иоанна Крестителя - Иван Купала, поскольку звание Креститель“ в других языках соответствует значению “купатель, погружатель” (греч. Иоаннис о Баптистис; лат. Ио(х)аннес Баптиста), “совершающий ритуальное очищение водой” (ивр. Йоханан ѓа-Матбиль, [Хаматвил]). 

     Традиционно считается, что на Руси христианский праздник Рождества Иоанна Крестителя слился с языческим праздником, посвященным летнему солнцевороту и наивысшему расцвету природы, названным у славян Купала (Купало). И сегодня благодаря стараниям СМИ может создаться впечатление, что все русские стремятся отмечать не праздник Рождества Крестителя Господня, а некий праславянский праздник «Ивана Купала». Однако древние славяне «божества Купалу» не знали. Божество «Купала» впервые упоминается в поздней Густынской летописи (XVII в.) и является недоразумением: летописец, зная о “бесовских игрищах” на Ивана Купалу, принял название праздника за имя языческого бога. Впоследствии это недоразумение было повторено переписчиками, а затем и ранними исследователями славянской мифологии - так в славянском пантеоне появилось новое “божество”. “Бесовские” имена “богов” начали тиражироваться в русской позднесредневековой книжности под влиянием польской историографии.

     Дохристианское название языческого праздника неизвестно. Лингвист Ф.И. Буслаев считал корень куп (кип) по смыслу близким с корнями  яръ и буй. Образованные от них слова  кипучийярыйбуйный  означают яростный, раздраженный, бешенный. Обрядовые обычаи этой ночи вполне подтверждают эту этимологию. Это буйство в ночь праздника Рождества Пророка Иоанна – великого пустынника и постника, Церковь воспринимает как кощунство. Празднование новомесячий возжиганием костров и прыжками через них осуждает ещё 65-е правило Трулльского собора (692 г.), приводя в пример языческие обряды ветхозаветного царя Манассии. Феодор Вальсамон (византийский канонист, патриарх Антиохийский, XII в.) в своём комментарии к этому правилу детально описывает подобные празднества в Константинополе. В послании игумена Спасо-Елиазарова монастыря Памфила (1505 г.) к псковскому наместнику и властям обличается языческое буйство жителей Пскова в ночь на Рождество Иоанна Предтечи. Стоглавый собор (1551 г.) также осуждает разгул купальских празднеств, который возводится к эллинскому язычеству.

     В настоящее время, на вопрос о “переплетении” христианского и языческого праздников, иеромонах Иов (Гумеров) ответил так: «Вековая живучесть в народе некоторых обычаев дня Купалы не свидетельствует о двоеверии, а скорее о неполноте веры. Ведь сколько людей, никогда не участвовавших в этих языческих развлечениях, склонно к суевериям и мифологическим представлениям». «Итак, язычество мимикрировало и использовало торжество Церкви. Однако сегодня, как ни стараются журналисты, «купала» не имеет популярности у народа и остается фольклорным изыском массовиков-затейников» - делает вывод архимандрит Алипий (Светличный).

     «По свидетельству Господню, никто, рожденный на земле, не был так велик, как св. Иоанн Предтеча. И когда вдумываешься в свидетельство Евангелия о нем, <...> видишь в нем человека, который сумел <...> неограниченно быть преданным своему Богу и своему земному призванию, и который может послужить каждому из нас примером <...>; потому что каждый из нас в каком-то смысле по отношению к тем, кто его окружает, <...> является тем, кого Господь послал впереди Себя, чтобы принести людям слово и образ жизни, который приготовил бы их понять Христа, принять Христа. И когда нашей жизнью мы посрамляем наше свидетельство, когда, глядя  на нас, люди перестают верить и в наши слова, и в слова Христовы, то мы берем на себя страшную ответственность. Мы не только сами живем в суд себе и в осуждение, но мы других не влечем за собой <...> к той радости, которой Господь нам оставил залог и которой никто не может отнять, но которой никто, кроме Господа, не может дать. <...>

      Первое, что мы о нем слышим, это то, что он - глас вопиющего в пустыне. Пустыня - это не только место ненаселенное, это место, где пусто; и так часто в человеческом сердце пусто, в человеческой жизни пусто. Не только нет содержания вечного, но нет вообще такого содержания, которым можно было бы жить. И в этом отношении мы окружены - все - людской пустыней. И вот, в этой пустыне и мы призваны, подобно Крестителю, свидетельствовать. <...>

      И вот ставится вопрос перед каждым из нас: есть ли во мне такая жизнь, которой я могу зажечь другого человека? <...> Когда меня люди встречают, загораются ли они? Когда люди меня слышат, трепещет ли их сердце? <...> Когда люди видят нашу жизнь, разве они говорят о нас, как говорили о первых христианах: "Как они друг друга любят!" Разве слыша, видя нас, люди дивятся тому, что у нас есть что-то, чего ни у кого нет? А если это так, то мы не пошли даже путем предшественника, мы не готовы принести Христа людям, мы не готовы даже проложить Ему дорожку<...>. А мы призваны быть теми, кто готовит <...> людям радость встречи с Богом, радость, которой никогда не будет конца и которой никто, ничто не может отнять. Почему это так? Да потому что мы хотим жить на своих правах, мы хотим жить для себя, мы не хотим сходить на нет. <...> Креститель говорит: мне надо умаляться, на нет сходить, для того чтобы Он вырос в полную меру... Сам он - только предтеча, он должен открыть дверь и отойти, так, чтобы о нем больше не вспомнили люди, вдруг увидев Христа и все забыв в этой радости".

     Сходить на нет, приготовив путь Господень. Кто из нас это умеет делать? Кто из нас, оживив чью-нибудь душу хотя бы добрым словом, не хочет остаться в этой радости взаимного общения? Кто, сказав животворное слово, иногда нечаянно, когда Господь нам дает, не хочет, чтобы вспомнили и <...>не забыли, что было сказано это слово именно им?

     <...>Как часто бывает, что колеблется наша душа, что после того, как мы сделали все, что должны были сделать, сказали доброе, правдивое слово, сделали все, что только мы могли, для того чтобы другой человек ожил радостью, и воскрес душой, <...> вдруг находит колебание. Устала душа, меркнет жизнь, клонится наша глава к земле. Стоило ли все это делать? Я не вижу плода, я не знаю, что будет, а погубил-то я столько сил, столько надежды, веры, любви. Стоило ли все это делать?.. И Господь нам не отвечает на это свидетельством успеха. Он нам говорит: "Достаточно того, что все это было правда, что все это было добро, достаточно тебе того, что ты сделал то, что надо было. В этом - все".

     И вот, перед каждым из нас стоит этот образ Крестителя. Каждый из нас друг ко другу, к каждому другому, послан как предтеча, чтобы сказать слово настолько чистое, свободное от себя самого, от себялюбия, от тщеславия, от всего того, что делает каждое наше слово мелким, пустым, ничтожным, гнилым. Делаем ли мы это с готовностью сойти на нет, только бы из этого человека вырос живой человек, невеста вечной жизни? А когда все это сделано, готов ли я сказать с радостью: "Да, пусть свершится последнее, пусть и не вспомнят обо мне, пусть жених и невеста встретятся, а я сойду <...> в ничто?" Готовы ли мы на это? Если нет - как слаба наша любовь даже к тем, кого мы любим! А что сказать о тех, которые нам так часто чужды, безразличны?.. Вот будем часто вглядываться в этот величественный, но человеческий образ Крестителя, и будем учиться, как живет настоящий, цельный человек, и попробуем хоть в малом так прожить, изо всех сил, даже если их немного». Митрополит Сурожский Антоний, 1968 г. 

 

8 июля День памяти блгв. кн. Петра и кн. Февронии, Муромских чудотворцев.

День семьи, любви и верности.

 

И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел её к человеку

(Бытие 2:22).

     Еврейское слово «цела», употребленное в этом месте Библии, было переведено на европейские языки как «ребро», но в еврейском языке его значение шире: «бок», «сторона». Эту, более широкую трактовку использовали святые Отцы, считавшие, что в первозданном человеке изначально присутствовали и мужское и женское начало в равной степени, а при сотворении жены Господь лишь отделил женскую сторону человеческого естества от мужской и даровал ей личное бытие: «Ребро или кость здесь не есть нечто простое. Оно должно означать целую половину существа, отделившегося от Адама во время сна. Как это происходило, Моисей не говорит и это – тайна. Ясно только то, что прежде нужно было образоваться общему организму, который потом разделился на два вида: мужа и жену» (свт. Иннокентий Херсонский).

      «Каждый, кто читает Библию, неизбежно приходит к мысли <…> что мы, люди, являемся бесконечно любимыми творениями Божиими. <…> С другой стороны - сам дьявол с первых дней создания Адама и Евы пытается как-то демонстрировать Богу, что человек недостоин этой любви <…>. Русские люди знают присловье Ф. Достоевского, что дьявол со Христом борется, а поле битвы - сердце человека. И вот последний оплот в этой битве - семья<…>. Восстание, нападки на семью, это восстание человека на самого себя, это самоубийство. И то, что мы видим в бывшем христианском мире - такое чудовищное количество абортов, разводов, - говорит о том, что человек восстал на самого себя. <…> В первую очередь, у нас отделяются дети от семьи. Сначала была идея в дьявольском замысле отделить женщину от семьи, превратить женщину в рабочую лошадь, и тогда дети ей будут мешать. А потом уже возник феминизм, как восстание на самого себя. Потому что восстание женщины на мужчину, это восстание на самого себя. Это полное расчеловечение. Если человек придет к расчеловечению, на земле не останется людей, это будут какие-то другие существа. И дерзну подумать, что дьявол полагает, что тогда человек, который расчеловечился, может быть, забудет и Христа, и перестанет любить Святую Троицу. Поэтому, битва за семью - очень важная вещь для выживания человечества на земле». Прот. Димитрий Смирнов, 2017 г.

28 июля - День памяти равноапостольного

великого князя Владимира.

День Крещения Руси

     «Крещение произвело глубинный слом старой жизни. Не в одночасье та жизнь ушла - еще многие столетия сохранялись в народе нашем рудименты языческого мышления, да и сегодня проявляются, и отнюдь не в национальных обычаях, которые давно покрыты христианской любовью и вошли в христианскую культуру нашего народа. Кем были языческие боги киевского пантеона? Они были рукотворными символами человеческих страстей и буйства внешней стихии, ведь именно перед этой стихией в ужасе склонялись язычники и одновременно искали в идолах оправдание своей жизни и поступков. И вот произошел слом всей старой мировоззренческой основы, и христианский идеал, не во мгновение, не без труда, но входит в плоть и кровь, в саму жизнь нашего народа. Этот идеал и был назван Святой Русью. Разве не было на Руси грешников? Были и, может быть, не меньше, чем в других странах. Но называли мы себя Святой Русью, потому что самой возвышенной целью бытия<…> стала святость, и выше этого идеала не было ничего. <…> Идеал - это свет, на который мы идем, и каждый приближается к этому свету по мере своих возможностей и сил. Если же свет гаснет, то наступает тьма. Тогда нет больше идеалов, и человек становится легкой добычей любых сил, способных оказывать влияние на его сознание, на его совесть, на его чувства.

     Сегодня, 1000 лет спустя после князя Владимира, мы вступили в особую эпоху. Многие сознательно отказываются от этого идеала. Другие просто не задаются никакими вопросами, касающимися мировоззренческих основ жизни. Третьи плывут по течению и воспринимают с наивностью и доверием все то, что обрушивает на них мощный информационный поток, вплоть до того, что перестают различать добро и зло, светлое и черное. А отсутствие способности отличать добро от зла - это и есть видимый знак утраты идеала. Кто же тогда возвращается к жизни? Идолы! Ведь в духовной сфере не может быть вакуума, людям нужно кому-то поклоняться, вот и создает современное человечество идолов куда страшнее киевского Перуна. Люди стремятся «раскрепостить» себя вплоть до полной вседозволенности и начинают поклоняться чувственным наслаждениям, потребительству, эгоизму. А если на пути достижения этих целей возникают проблемы, то их можно решать, с позиций такого мировоззрения, практически любыми средствами и способами. И мы видим, как мир захлестнули преступность, большие и малые войны, как почти ничего не стоит в наш «просвещенный» век человеческая жизнь…

     Старые идолы появляются в новом обличии, обладая колоссальной притягательностью. Вот и 1000 лет спустя перед нашим народом снова встает мировоззренческий выбор. И что мы изберем? Небо на земле, как говорили о богослужении в константинопольском храме Святой Софии послы князя Владимира? Или почитание Перуна? С кем мы как народ, как страна, как наследники Святой Руси?

      И сегодня, преклоняя колени пред мощами и пред изображением князя Владимира, мы просим его быть с нами, <...> умудрить наш народ, помочь нашей молодежи осознать подвиг его жизни, подвиг тысяч и тысяч тех, кто приумножил его святое деяние, кто создал Святую Русь. Мы должны быть готовы бороться за Святую Русь - бороться в первую очередь с грехом внутри себя, и через эту борьбу с грехом приближать тот идеал, который умом и сердцем принял князь Владимир. И если мы не дадим нашей истории, культуре, <...> развернуться вспять, к прежним идолам, то у нас будет надежда на будущее, на построение мирной, справедливой жизни, в центре которой - немеркнущий идеал святости, а значит, человеческой чистоты, разума, благородства, любви и надежды. И да поможет нам Господь молитвами св. князя Владимира сохранить и приумножить его наследие. Аминь». Святейший Патриарх Кирилл, 2015 г.